Понедельник, 21.08.2017, 11:30
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Наши публикации | |
Меню сайта
Категории раздела
№ 12, 2010 год [3]
№ 11, 2010 год [2]
№ 9, 2010 год [6]
№ 8, 2010 год [4]
№ 7, 2010 год [9]
№ 6, 2010 год [9]
№ 4, 2010 год [5]
№ 3, 2010 год [6]
№ 2, 2010 год [10]
№ 1, 2010 год [5]
Друзья сайта
  • Ваше право. Миграция
  • Поиск
    Главная » Статьи » 2010 год » № 12, 2010 год

    Альтернативы объединению нет

    Под рубрикой: ЭКСПЕРТИЗА


    В едином экономическом пространстве не должно быть квотирования, виз и ограничений на въезд

    Многие сотрудники миграционной службы называют 2010 год революционным для их ведомства. В этом году были внесены важные изменения в миграционное законодательство. А как оцениваются такие процессы сторонними специалистами? Об этом наша беседа с президентом Фонда поддержки социальных проектов "Миграция XXI век" Вячеславом ПОСТАВНИНЫМ.


    — Вячеслав Александрович, вы долгое время работали в миграционной службе, но уже несколько лет возглавляете общественный фонд. Как оцениваете нынешнее состояние российской миграционной политики?

    — Миграционная политика настолько много в себя включает, что сказать односложно, хорошая она или плохая, — невозможно.

    Хорошо, что четко продолжается курс на проведение миграционной политики, более адекватно отвечающей реалиям сегодняшнего дня. В чем это выражается? Например, в уже упомянутом вами введении патентов, преференций для высококвалифицированной рабочей силы. Все это говорит о том, что миграционная политика становится все более прагматичной.

    С другой стороны, есть и проблемы. Если взять наше миграционное законодательство и посмотреть на него без подзаконных актов, без инструкций — то оно замечательное. Оно даже поражает наших иностранных друзей, коллег или оппонентов. Но, к сожалению, мы видим, что происходит в жизни. Количество нелегальных мигрантов четыре-пять миллионов человек. Это уже говорит о том, что у нас не все ладно. Где-то происходит сбой.

    Мы проводили анализ, привлекали экспертов — и наших, и зарубежных, — чтобы определить, почему так происходит. Потому что новеллы в законодательстве, особенно последние, являются калькой с законодательства других государств. Но если там эти нормы были введены в связи с какой-то потребностью общества, то мы их просто перенесли на нашу почву. А это нежные растения, у нас нет инфраструктуры, социальной среды для такого законодательства.

    — О каких нормах вы говорите? О 86-м законе, который называют законом о патентах?

    — Потребность в таком законе есть, но нет среды, которая могла бы помочь реализовать его в полной мере. Насколько мне известно, к октябрю, т.е. за четыре месяца действия этого закона, патенты получили только 80 тыс. человек, оформлено их — около 100 тысяч. По-хорошему, это две недели работы, но никак не несколько месяцев.

    Вопрос: почему не получается то, что задумано? Надо разобраться. На мой взгляд, нет у нас приводных ремней, тех механизмов, которые позволили бы это все реализовать. Или есть силы, которые мешают. То есть ситуация непростая. Оказывается, что принять закон — это еще полдела. Его надо реализовать.

    Например, по поводу патентов. Если закон запустить в полном объеме, как предполагалось вначале, то есть допустить к их получению самый широкий круг мигрантов — пришел без постановки на миграционный учет и тут же получил патент, — то тогда органы миграционной службы захлебнулись бы. Предполагалось, патентников будет три с лишним миллиона человек. Если бы такое количество людей пришло в миграционную службу, она бы не справилась. А плюс еще квотники миллиона полтора. Итого около пяти миллионов. Нет таких мощностей у Службы, чтобы совладать с таким потоком.

    Помните, в свое время, в 2007 году, тоже состоялась своего рода миграционная революция. Но ФМС тогда мобилизовало все свои ресурсы, привлекло дополнительные силы. Это позволило оформить разрешения на работу для 2 млн 100 тысяч человек. Но сделано это было после огромной предварительной работы: принятия целого пакета подзаконных актов, приобретения специальной техники для быстрого печатания и ламинирования разрешительных документов, предварительного анкетирования. И все равно, помню, первые полтора месяца работы Московское УФМС задыхалось. Тогда был кошмар. А сейчас было бы еще ужаснее. То есть у миграционной службы нет достойной базы. Она работает хорошо, такая ситуация не вина ее, а беда — нет необходимых помещений для приема такого количества мигрантов, нет достаточного числа сотрудников и техники.

    Существует точка зрения: закон показал, что нет большой потребности в патентниках.

    Я ее не разделяю. Конечно, вопрос о трех миллионах — спорный. Но повторюсь: я согласен с руководством Службы. Есть очень много людей, которые работают у частных лиц. Не в том классическом понимании: пришел к частнику, заключил договор и работаю только там. Нет, мигрант может час работать у одного, потом час у другого и так далее. Таких работников по стране очень много, их никто никогда не учитывал. Одно Подмосковье вам даст миллион таких людей. Когда объявили о нововведении, иностранцы пошли было за патентами, но не было бланков, не было инструкций, не было того, не было сего. Сбили эту волну, и люди решили свои проблемы как-то иначе.

    Теперь посмотрим на ситуацию с высококвалифицированными специалистами. Их счет у нас идет в лучшем случае на несколько сотен. В законе прописана зарплата — 2 млн рублей в год.

    — Но оговаривается, что можно пересматривать эту сумму.

    — Кто будет пересматривать, когда будут это делать? Квалификация оценивается не прописанными бумажками, а теми суммами, которые готов платить работодатель. Если он готов платить пять тысяч долларов, значит, для него это однозначно квалифицированный сотрудник.

    Кстати, из закона надо убрать, что ВКС должен еще подтвердить свою квалификацию, написать объяснение. Зачем это нужно? Работодатель платит, значит, считает человека высококвалифицированным специалистом.

    — А как вы оцениваете систему квотирования?

    — Сугубо отрицательно. Я не вижу эффективности этого механизма, он ни на чем не базируется. Квота должна исходить из потребностей рынка труда. У меня вопрос: кто посчитал потребность рынка труда? Какие квоты могут быть, если мы не знаем потребность рынка труда? То есть они взяты с потолка.

    — Но они идут от регионов.

    — А что значит "от регионов"? Задание спускает сверху Минздравсоцразвития и предупреждает: если вы повысите квоту, мы вам не дадим субвенций на борьбу с безработицей. Что будет делать тогда регион? Что такое "квота", чиновнику не понятно, а "субвенция" — это живые деньги. Конечно, вычеркнут требуемую квоту. На регион, оказывается, можно воздействовать.

    — В этом плане, кстати, показательна Москва. Бывший мэр Лужков установил квоту в 250 тысяч, а мигрантов в столице работало, думается, не один милллион. И, конечно, в основном нелегалы. В Московской миграционной службе люди, занимающиеся этой проблемой, тоже считают, что надо исходить из потребностей работодателей.

    — По самым оптимистичным оценкам экспертов, государство контролирует рынок труда максимум на 30 процентов, а по некоторым оценкам — на 20 процентов. Вот, к сожалению, как работают у нас органы занятости. То есть мы от 70 до 80 процентов рынка труда не видим. Квоты мы составляем исходя из 20-процентного знания. Все остальное остается в тени. Разве это правильно?

    Поэтому у квот остается лишь одна нагрузка — электоральная, политическая. Вообще наука определения рынка труда не предполагает определения потребностей прямым счетом. Например, как можно сказать заранее, будет ли урожай. А вдруг засуха будет. Сколько потребуется нанять людей — сто или тысячу?

    Или какова будет промышленная конъюнктура? Сколько надо нанять рабочих через год? И так далее. А у нас требуют: давайте заявки за год вперед. Это нереально. К тому времени кто-то разорится, но появятся новые фирмы, у которых есть деньги и желание набрать рабочих, но нет квоты. Это тормоз в нашей ситуации.

    А вообще самое главное заключается в том, что у нас безвизовый въезд. Поэтому мы боремся непонятно с кем. Люди уже приехали, и у них нет денег, чтобы уехать.

    Давайте посмотрим западный опыт. Там мало кто борется с мигрантами внутри страны, они действуют на подступах. Бессмысленное дело бегать за мигрантами внутри страны, это только приводит к коррупции в правоохранительных органах. Не хочу сказать, что там одни коррупционеры, но как можно вывезти из страны пять-шесть миллионов человек? Милиционер сто человек приведет в отделение, и куда он их денет? Их надо кормить, содержать, купить билет и отвезти. В трубу вылетишь с такими затратами.

    Государство делает вид, что борется с нелегалами. А что остается милиционеру? Только деньги взять с мигранта.

    — Выходит, что нам надо вводить со странами СНГ визовый режим?

    — Если вы хотите бороться с нелегальной миграцией, то эффективней способа, чем закрытие границы, нет. А можем ли мы это сделать? У нас шесть тысяч километров неохраняемой границы. Сколько денег надо, чтобы ее закрыть. Есть они в бюджете? Потом, кто будет охранять границы? То есть нужны материальные и человеческие ресурсы.

    Это первое — материальный аспект. Теперь возьмем нематериальный. У нас на Украине у каждого третьего человека есть родственники, а также в Казахстане и других государствах.

    Украина, Белоруссия, Казахстан — вот три страны, с которыми мы наиболее тесно связаны исторически. Что делать? Вводим визы — разделяем нас. Разве это хорошо при нашей демографической ситуации! В этих странах столько наших соотечественников, которые не смогут к нам приезжать. Значит, мы наносим введением виз серьезный удар по нашей цивилизации. Это начало конца русской православной цивилизации братских народов. Мир группируется вокруг образующих стран-лидеров как в Европе, так и в Азии, Латинской Америке, а мы разваливаемся. Нам тогда конец. Это геополитический вопрос — слабость цивилизаций.

    Мы и так достаточно слабо себя чувствуем. Мы уже не тот великий русский народ, который был в XIX и даже XX веке. Силы истощаются, а это смертельно для нас. Я уже не говорю об экономических связях. Если вы заметили — тенденция другая. Как и в Европе, у нас идет объединение. Пример тому — Таможенный союз. Нет альтернативы объединению. Необходимо единое экономическое и единое миграционное пространство на постсоветстких рубежах.

    — Получается, что нужна отмена всяческих виз, квот, ограничений на въезд?

    — Да, если мы делаем единое экономическое пространство, то единым должен быть и рынок труда. Тогда мы приходим и к единому миграционному пространству. Как в Евросоюзе, граждане живут где хотят, работают без всяких разрешений на работу. Это наша цель. Мы к этому должны стремиться. Если есть у нас подпитка демографическая, то она из Средней Азии.

    — Такая подпитка, похоже, не всех радует.

    — Удивительные мы люди. Взять США, там подпитка какая? Латиноамериканцы. Их уже сорок процентов. Темнокожий человек президентом стал. А в ПАСЕ избран руководителем мусульманин, турок.

    Я работал в США, в штате Флорида. Там полно латиноамериканцев. И никаких проблем. Все функционирует, все подстраиваются под тот порядок, который существует. Флорида не становится плохой. Так что дело не в том, что народ такой-сякой, а если система работает, то в наведении порядка можно не сомневаться.

    — Что, на ваш взгляд, необходимо было бы сделать для улучшения миграционной политики?

    — Федеральная миграционная служба работает очень неплохо. То, что я вижу, читаю, о чем говорит директор ФМС, я под всем подписываюсь. Вопрос в том, что может ФМС. Это ведь Служба, даже не министерство. Она на политику не может влиять.

    Самое главное: руководство страны до сих пор четко не сформировало своего отношения к миграции, концепции нет. В концепции надо четко прописать: стратегическая цель — такая-то, отношение к мигрантам — такое-то. Все прописывать не надо. Поставьте цели стратегические и тактические. Нет этого. То есть руководство страны осознает важность проблемы, ответственность в принятии решения, но не очень понимает, что надо делать. Пока же сигналы идут разновекторные, разноплановые. Так и с законами. Они либеральные, но не успели пройти, а уже готовы поправки, направляющие их в обратную сторону.

    Правительству надо четко обозначить: миграция есть. От нее никуда не денешься. Надо готовиться к приему иностранных граждан, людей с другими вероисповеданиями. Общество тоже должно к этому готовиться и принимать таким образом иностранцев, чтобы их адаптировать, интегрировать, чтобы сохранялось единство страны, ее культурные, духовные ценности. Будет такая концепция — и миграционной службе будет понятно, что надо делать, какую политику проводить.

    Виктор КЛЕНОВ

    Категория: № 12, 2010 год | Добавил: Редакция (13.12.2010)
    Просмотров: 1004 | Рейтинг: 5.0/1
    Сайт создан в системе uCozCopyright Журнал "Земляки" © 2017